День ВМФ 2026: Психология русского военного моряка-подводника (Психология)
bissig/
«Ноев Ковчег»
Когда протискиваешься в узкий люк подводной лодки, то попадаешь в иной мир, изолированный от белого света толстым железом. По сути ты влезаешь в огромную бочку, в которой, тем не менее, есть все, чтобы жить несколько месяцев в полной изоляции от внешнего мира.
На самом деле полной изоляции нет и быть не может, ведь надо получать стратегическую информацию от командования, иногда всплывать для уточнения своего местонахождения в океане, да и, банально, провентилировать отсеки свежим морским воздухом, хотя системы жизнеобеспечения лодки позволяют обходиться без этого. Ну а что люди, как они адаптируются в этой неестественной среде обитания?
Начнем с клаустрофобии — боязни замкнутого пространства. Она присуща каждому человеку, но борются с ней все по разному и в основном успешно. Впервые будущие подводники сталкиваются с ней, когда облачаются в спасательный костюм на тренировках, ведь надо залезть в прорезиненный мешок и натянуть на голову шлем с очками, а дышать от специального дыхательного аппарата.
Следующее испытание ждет моряка, когда в этом снаряжении надо протиснуться в железную трубу торпедного аппарата, диаметр которой — 533 миллиметра. Со всеми этими испытаниями человек в конце концов справляется, поэтому опуститься в прочный корпус подводной лодки через такую же трубу уже не представляется таким трудным.
И вот ты оказываешься внутри этого «ноевого ковчега» — где светло, тепло, шумят слегка приборы и вентиляторы, где на постах несут вахту моряки-подводники.
Между отсеками подводной лодки проекта 667-А. из личного архива
Здесь придется провести несколько месяцев — в полном отрыве от всего земного: от связи с родными, от света солнца, от свежего воздуха, с затаенной где-то в глубине души мыслью — а вернешься ли вообще?
Но тревожные мысли быстро проходят, когда вживаешься в атмосферу дальнего похода, в постоянное несение вахты (конечно, в три смены, с перерывами на прием пищи, сон, участия в мероприятиях — уборку, просмотр фильмов, лекции, хоровое пение — для поднятия духа команды) и прочих дел.
Но как психологически втянуться в это трехмесячное плавание под водой?
Тяжелее всего проходит первая неделя. Потом привыкаешь к корабельному ритму, распорядку. Почти у каждого в свободное время появляется какое-нибудь хобби (я в первой автономке рисовал, писал маслом, любил морские пейзажи — «марины», старинные парусники. Во второй — занимался инкрустацией по дереву, в третьей — паял радиосхемы, цветомузыку. Все эти увлечения помогали скоротать время длительного похода.
Второй и третий месяцы тянутся уже несколько иначе, чем первый, — появляется состояние отрешенности, усталости, и кажется, что можно было бы провести так еще не один месяц, не всплывая на поверхность. Это — как защитный механизм от долгого пребывания в изоляции. Но тяга скорее вернуться домой не исчезает, а усиливается.
Притуплялось постоянное чувство тревоги, ведь находишься в такой энергонасыщенной среде, где давление в гидросистемах составляет сотни килограмм…
Тебя окружает шум и гул приборов: мощные электроустановки, а главное — два атомных реактора в каких-то десятках метров от тебя
Да и жилые каюты расположены между ракетными шахтами, а ракеты-то — термоядерные. Да уж, «приятное соседство»! Вся надежда на работяг, которые строили это все, на умелый экипаж во главе с командиром, да и на удачу!
Психика адаптируется ко всему, и вера в благоприятный исход помогает преодолеть все трудности. Только пробыв в замкнутом пространстве три месяца, можно ощутить запах и вкус свежего морского воздуха, когда лодка всплывает в родных водах!
Уходишь в море весной — возвращаешься летом, уходишь зимой — возвращаешься весной. Эти три месяца, проведенные под водой, в каком-то смысле вычеркивают тебя из временной шкалы береговой жизни. Вернувшись к ней, узнаешь новости, не всегда хорошие, кого-то ты уже никогда не увидишь, или, наоборот, радостные — у кого-то прибавление в семье.
- «Старик и море» Эрнеста Хемингуэя: психологический разбор и уроки стойкости
Пребывание в экстремальных условиях дальнего похода воздействует не только на психику, но и на физическое состояние организма. Так, я несколько лет мучился пяточными шпорами. Что это за муки, может знать только имеющий эту проблему.
И вот, вернувшись из первого автономного похода и поднимаясь по довольно крутой дороге, ведущей в городок базы (на севере, на побережье нет ровных мест — одни только сопки, сопки) я внезапно понял, что я больше не чувствую боли в измотанных годами болями пятках.
Шпора, этот нарост на косточке пятки величиной не меньше сантиметра, исчез, растворился за время плавания. Причин исцеления может быть несколько: главная — это уменьшившаяся физическая нагрузка на ноги, вторая — может быть, питьевая вода (ведь мы употребляли опресненную морскую воду), а главной причиной считаю психическое, эмоциональное состояние организма, которое подстегнул метаболизм.
- Сверкая пятками: как возникает пяточная шпора и кто в зоне риска?
Но на некоторых членов экипажа такая обстановка действовала отрицательно: в каждой из трех автономок делали операцию по удалению аппендикса кому-нибудь, да и я был на грани этой неприятности, но причина, конечно, была в стиле жизни на лодке — калорийное питание и малоподвижный образ жизни.
Рацион моряков-подводников
Питание было, можно сказать, изысканное — красная икра, сухое вино, шоколад, вобла- таранька. И, конечно, натуральные фруктовые соки каждый день. Напомню, что это были 1970-е годы — время довольно бедное в обеспечении населения продуктами, тем более, деликатесами. Но для стратегических подводных лодок ничего не жалели.
Перед дальним походом продуктами загружались несколько дней. Замороженные мясные продукты, консервы, хлеб в полиэтиленовых проспиртованных пакетах (после вскрытия и пропаривания в духовке он был не хуже свежеиспеченного), большие оцинкованные запаянные банки с сухарями (это «НЗ» — «неприкосновенный запас»), хотя в море, на вахте эти банки хорошо употреблялись очень «прикосновенно». Командование на этот счет было лояльно.
А рыбные консервы (не какие-нибудь бычки в томате или килька, а лососевые) были у нас на лодке в таком количестве, что не умещались в «провизионке» и рассыпались под пайолы (как бы подвальные пространства). В общем, уходили моряки в поход, загруженные под завязку (не только оружием, но и провизией).
«План демонстрации кинофильмов на период длительного плавания». из личного архива
И еще о психологическом факторе — клаустрофобии: чтобы ускорить процесс загрузки продуктами и не отпускать водителя продуктовой машины на долгий обед, мы предлагали ему отобедать у нас на лодке, но никакими уговорами не смогли его убедить спуститься в лодку. Страх залезать в трубу рубочного люка оказался сильнее любопытства побывать на подводной лодке и желания отведать флотской кухни.
«Передать лодку в чужие руки — все равно что отдать девушку в чужие руки»
Напоследок еще об эмоциональном и психическом настроении моряка-подводника. После первого автономного плавания экипаж, уходя в отпуск, который начинается с обязательного пребывания в доме отдыха, передает лодку второму экипажу — и возникает неприятное чувство, как будто ты отдаешь свою любимую девушку в чужие руки, другому человеку.
А до тех пор лодка была только в наших руках, со дня ее прибывания в эллинг (крытое сооружение на берегу водоема для постройки, ремонта и хранения лодок) на постройке и до спуска на воду. И после возвращения из отпуска уже чувствуется какая-то неуверенность в твоем корабле, ведь она побывала в чужих руках… Все ли делалось так, как надо? Но это всего лишь эмоции, и они проходили, ведь все экипажи были подготовлены на высоком уровне.
И, как всегда на флоте: надежда на удачу, везение и собственную фортуну, которая, конечно же, не должна подвести! И, слава богу, не подвела! С праздником, дорогие военные моряки и ветераны!
